Меня еще с детства привлекала эстетика виноделия. Во-первых, дед и отец всегда ферментировали что-то ягодно-фруктовое. Во-вторых, в свое время меня просто заворожили винные подвалы СиСи Кэпвела из сериала «Санта-Барбара» (кто помнит?), полные пыльных бутылок с шикарными винами.

Первую бутылку вина я сделал в 1997 году, когда мне было 15 лет, после чего начались ежегодные эксперименты с ферментацией. Потом я получил юридическое образование, начал практиковать, но страсть к виноделию и всему, что с ним связано, не угасала. Этот мир с его винными подвалами и бутылками существовал параллельно. Ведь юрист не может заниматься производством алкоголя (спойлер: еще как может).

Я живу на 58 параллели северной широты в Перми. Виноград вызревает у нас с большим трудом, зато не каждый год. Да и для виноделия подходят единичные сорта. Поэтому я, как английский аристократ середины 19 века, испытывающий безнадежный дефицит в техническом винограде, но имеющий неуемное желание и способности к ферментации, заперся в своем поместье и, начиная с урожая 2018 года, приступил к экспериментам с яблочным и грушевым соком. Как говорится, делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть.

Тогда у меня был стеклянный парк емкостей объемом 250 литров, соковыжималка и рабочее название «Дом сидра». Спустя несколько дегустаций, получив бодрящую обратную связь на большом музыкальном фестивале, где я в июльском зное презентовал гостям свой освежающий и игристый, подкралась мысль о цехе… Мысль материализовалась в 2023 в виде небольшого пространства в 40 кв.м. с настоящим оборудованием (ЦКТ, насосами, шлангами, изобарическим розливом).

А в конце 2025 года случился ребрендинг. И две близких мне сферы — право и сидр, наконец, «подписали мировое соглашение». Теперь проект называется «Право на сидр. Сидрерия юриста».

Я использую локальные яблоки, уникальные по химическому составу. Ведь произрастают они на границе возможного садоводства. Есть такая поговорка у виноделов: чтобы дать хороший виноград, лоза должна страдать. Это применимо и к нашей отрасли. Пермские яблони, закаленные климатом среднего Урала, дают не крупные плоды, и позволяют делать сидр со своим терруарным характером.

Яблоки скупаю у садоводов, принимаю в дар, меняю на сидр. Не пропускаю ни одну яблоню, попавшуюся на моем пути. Ищу уникальные и сидропригодные сорта и размножаю их. Возделываю маленький сад — около 70 деревьев, но они пока не плодоносят. И все чаще слышу внутренний голос, пока похожий на отдаленное эхо, что надо бы заняться селекционной работой.

Как любой сидродел, я экспериментирую. Пробую разное, анализирую, делаю выводы. У меня нет убеждения, что должны быть только дикари или только ЧКД. Все дело в задачах, которые стоят перед сидроделом. В любом случае я себя не ограничиваю. Пытаюсь даже воспитывать особо одаренных дикарей в «Школе благородных дрожжей». Надеюсь получить класс терруарной интеллигенции. Мои личные фавориты из собственных образцов: это сидры с дичкой (мощная структура, глубокий многослойный аромат) и ботанический с полынью (обожаю горчинку)! Сейчас идет разработка новых названий после ребрендинга… Пока тайна (даже для меня).

Про средний объем производства пока трудно сказать. Делал и 1,5 тонны и рекордные для меня 6 тонн в этом году. В цеху, если правильно все организовать (а не как сейчас), можно делать до 15-20 тонн. Вопрос: надо ли? В моем случае сложность заключается в том, что я начинал как технолог-сидродел. А потом выяснилось, что приходится заниматься еще дизайном, маркетингом, продажами, логистикой… Сложно, даже когда у тебя всего одна тонна сидра. А уж 6 тонн один не переработаешь (и не выпьешь). То есть уже нужна помощь, а бюджета на нее еще нет. Слава богу, есть друзья!

Сидроделие — это мое хобби, вышедшее из берегов. Легализация в планах есть. А вот ожидать, что производство сидра станет основным видом деятельности — оснований нет. Для этого нужно серьезно вырасти в объемах, что тянет за собой изменение формата цеха и общей концепции, которая мне нравится — заниматься сидроделием и жить в одном месте.